CqQRcNeHAv

Причинность как взаимодействие социального и биологического

Причинность как взаимодействие социального и биологического

Причинность как взаимодействие социального и биологическогоПричинность как взаимодействие социального и биологическогоЧитайте также:

В криминологической науке достаточно остро шла дискуссия о роли и месте в механизме преступного поведения биологических свойств человека, которые проявляются следующим образом: 1) влияют на предков преступника, а тем самым на него, на природные свойства его личности; 2) определяют телесное и душевное развитие преступника, т.е. его благоприобретенную индивидуальность; 3) оказывают на него влияние в момент совершения им преступления.

Исходя из этих принципиальных положений, криминологи 20-х годов прошлого столетия причины преступного поведения искали и в познании сложного взаимодействия социальных и биологических влияний на человека, стремились познать психофизиологические черты преступника.

Ценность криминологических исследований, проводившихся в 20-е годы в СССР, состоит не только в том, что причины преступности изучались на конкретном фактическом материале, и прежде всего на материале изучения лиц, совершивших преступление (индуктивно), но главным образом в том, что к исследованию приобщались ученые – психиатры, психологии, биологии и т.д. т.е. исследование проводилось комплексно. Но уже тогда официальная точка зрения признавала только теорию социального, объясняющую причины преступности. А.Н.Трайнин писал: «Изучение психологической структуры правонарушителя остается существенной задачей криминологических исследований…», при этом оставил позицию для вынужденного отхода, приписав – «с признанием доминирующей роли производственных отношений».

Социологическое направление в объяснении причин преступности считает, что «дурная наследственность», физиологические или психические аномалии не имеют решающего значения в развитии преступности, поскольку общественные явления определяются социальными явлениями и сами указанные факторы лишь производны от социальных основ человеческой жизни.

Кстати, и «дурная наследственность», и психические аномалии в рамках вменяемости как раз являются субъективными причинами появления поведенческой установки на совершение особо тяжких преступлений против личности. Но мы поставили вопрос о соотношении социального и биологического в личности, не имеющей патологии, т.е. какое их соотношение у нормальной части большинства людей. Именно это имел в виду С.В. Познышев, предлагая при изучении личности преступника включать: а) умственные способности личности; б) общие взгляды и убеждения, сложившиеся в мышлении человека (мировоззрение); в) характер человека.

Но представители социологического направления критиковали приверженцев биологического за фаталистическую направленность, за безысходность этой теории. Их мысль была такова: «если заложены и определены в человеке формы поведения природой, то наказание теряет смысл». Хотя социологическая концепция, объясняющая причины преступности объективным содержанием общественных отношений, приводит к аналогичному выводу: если преступная форма поведения определяется объективным, то наказание также теряет смысл.

Научные споры продолжались, хотя никто из представителей этих двух противоположных направлений в криминологии не был прав. Нельзя рассматривать причины преступного поведения только через призму биологического или только социального. Нужно было объединить эти два направления (что и произошло потом) и сказать, что социальное и биологическое, взаимодействуя в личности, выступают причиной противоправного поведения. По одиночке ни биологическое, ни социальное не могут быть причиной преступления, потому что человек – биосоциальное существо. Это он, грубо говоря, является причиной преступности вообще и отдельного преступного поведения в частности. Можно ли из категории «человек» выделить его части – «личность» и «индивид»? Нельзя. Поэтому выход был один: объединить два научных направления в одно – социально-биологическое.

Коммунистическая идеология отвергала идею принадлежности человека двум мирам – биологическому и социальному. Вывод о биосоциальности человека считается обманным. «…Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений». Хотя это далеко не так. Ведь человек – биологическое существо, поэтому его поведение непосредственно определяется мышлением, чувствами, волей, степенью познания законов природы, общества, самого себя, т.е. субъективными причинами, а не объективными. Социальное он приспосабливает к своим нуждам, он их производит.

Анализируя приведенное выше марксово понятие «человека», мы обнаруживаем, что его сущность – совокупность всех общественных отношений. Но сущность – это внутреннее содержание предмета, выраженное в единстве всех его многообразных свойств и отношений. Общественные отношения в узком понимании есть отношения между людьми, устанавливающиеся в процессе их совместной практической и духовной деятельности. Они делятся на материальные и духовные (марксизм называет их идеологическими). Важнейшими являются материальные (экономические) общественные отношения. Таким образом, сущность человека материалисты отождествляют в принципе только с материальными отношениями, не оставив в ней место биологическому. Как раз эту ограниченность диалектико–материалистического мировоззрения хотел преодолеть К. Лоренц.

Марксов взгляд на сущность человека – это такая же крайность, как и биологическая или психологическая школа в социологии, как антропосоциология, социал–дарвинизм или органическая теория общества.

Поэтому, чтобы объединить биологическую и социальную форму движения (развития), в западной философии давно развивается учение «социальный биологизм». Гносеологической почвой этого учения, этой сложной проблемы является соотношение биологического и социального при рассмотрении вопросов человека и общества.

Американский социолог Эллис видит достоинства социобиологии прежде всего в том, что она представляет собой позицию, опирающуюся на биологическое знание, и в то же время способную возможность продуктивно анализировать формы социального поведения. Последние успехи генетики, физиологии, этологии дали многим социологам (прежде всего западным) основания для надежды средствами биологической и социологической наук объединить сложные социальные вопросы, к которым относится и преступность. К.Лоренц вообще считает, что возникает принципиально новое мировоззрение, способное объединить и сплотить людей. Он исходит из того, что это мировоззрение будет опираться на естествознание и явится самовыражением и отражением самого человека. Он полагает, что налицо все признаки того, что начинает возникать самосознание всего культурного человечества, коллективное самосознание на базе естествознания.

Заметная в последнее время активизация изучения биологического в личности преступника связана не с целью умаления социальных противоречий и конфликтов в жизнедеятельности индивида, а, наоборот, показать их взаимосвязь и взаимодействие. Наряду с оживлением социально – биологических концепций прошлого появились новые течения, такие, как социальный этологизм, социобиология, различные биосциентистские учения, которые опираются на достижения современной биологической науки.

Многие западные социологи давно заметили, что игнорирование биологических факторов в процессе объяснения общественных явлений привело западную социологию к кризису, который настолько глубок, что вряд ли традиционная социология сумеет из него выйти. В этой связи они большие надежды возлагают на социобиологию, которая может полностью заменить социологию.

Сегодня в криминологической науке уже никто не опровергает, что изучать проблему преступности можно и нужно совместно с философами, психологами, психиатрами, экономистами, биологами, генетиками, педагогами и др. потому что «криминология должна исходить из единства социального и психологического, их постоянного взаимодействия».

Уже в монографии «Личность преступника» (1972 г.) авторы отмечают, что особенности и формы проявления преступников в не малой степени зависят также от типа нервной системы, от врожденных свойств психики, от целостного психического склада личности, от характера психических процессов и мыслительной деятельности». «Как ни важны воспитание, образование и прочие социальные влияния для развития разума, воли и чувства человека, их роль неизбежно корректируется исходными природными особенностями индивида», — приводил в своей книге А.Б. Сахаров положение из монографии «Биологическое и социальное в развитии человека». Однако он не скрывал своей приверженности к социальным обстоятельствам, которые считал главными в преступном поведении человека. Даже повышенную криминогенность несовершеннолетних и лиц молодого возраста А.Б. Сахаров связывает в первую очередь с социальными факторами.

Сегодняшние сторонники представлений о главенствующей роли «среды», «ситуации», «общества», «объективной внешней детерминации» — всего того, что называем социальным, исходят из понятия, что человек представляет собой продукт воздействующих на него обстоятельств, из анализа которых можно вывести общие закономерности жизни личности. Вряд ли найдется тот, говорят они, кто будет отрицать очевидные факты, связанные с изменением поведения ребенка в зависимости от среды, в которой он находится: детский сад, школа, семья, дворовая компания. Под влиянием других людей ребенок начинает копировать их манеры, усваивать разные социальные роли, получать массу новых знаний. Без анализа всех этих внешних факторов трудно хотя бы приблизительно предсказать поведение личности.

В концепции главенствующей роли социального в личности отстаивается мнение о том, что люди изначально не делятся на честных и нечестных, агрессивных и альтруистичных и т.д. а становятся таковыми под воздействием «среды», «социальных факторов». Ряд экспериментальных исследований авторов, поддерживающих эту теорию, подтвердил зависимость поведения личности от социальной среды, что дало основание сторонникам теории «среды еще более укрепиться во мнении о главенствующей роли социального в поведении человека, хотя «зависимость» и «главенствующая роль» социального в поведении людей – это не одно и то же.

Биологические теории преступности после возрождения науки криминологии в начале 60-х годов прошлого столетия поддерживали немногие. Один из немногих, И.С. Ной, считал, что преступность имеет биологические причины, а поэтому «познание психики, физических особенностей преступников выдвигается в число первоочередных задач» криминологической науки.

Появившиеся в 70-х начале 80-х годов сообщение, что мужчины с лишней хромосомой чаще встречаются среди заключенных, т.е. среди тех, кто совершил преступление. Этот факт чуть ли не признал наличие «гена преступности», но в последствии при проведении многих параллельных исследований, эта теория не подтвердилась. Тем не менее ученые сделали вывод, что наличие хромосомного набора с лишней хромосомой – ненормальное явление для человека; оно может повлечь за собой патологические изменения его личности и поведения, а тем самым увеличить вероятность возникновения асоциальных поступков.

В комплексе проблемы соотношения социального и биологического в личности особого внимания заслуживают характеристики преступного поведения лиц с психическими аномалиями в рамках вменяемости. Аномалии (психопатия, олигофрения, эпилепсия, невротизм, шизофрения и т.п.) влекут определенные личностные изменения, которые, однако, нельзя прямо сводить к патофизиологическим нарушениям. В данном случае необходимо учитывать собственно психологические опосредствующие звенья, когда наряду с аномальными функционируют и сохраненные стороны психики.

Характерными личностными изменениями в психике у лиц, совершивших преступления, являются регидность (т.е. недостаточные подвижность, переключаемость, приспособляемость мышления и установок и др. по отношению к меняющимся требованиям среды), тревожность, агрессивность, конфликтность, которые тесно связаны с нарушением личности в восприятии, памяти, мышления, умственной работоспособности. Указанные изменения приводят к нарастанию социальной дезадаптации, что способствует отчуждению личности, сокращению нормальных контактов с окружающими. Процесс отчуждения, в свою очередь, еще более усиливает дезадаптацию. Психические отклонения препятствуют усвоению социальных норм, регулирующих поведение, затрудняют выполнение социальных ролей. Таким образом, психические аномалии больше всего отражаются на адаптационных механизмах человека, они «выступают в качестве катализирующего фактора взаимодействия биологического и социального в механизме преступного поведения, усугубляя социальную неадаптированность лица, неадекватность его реакции на внешние раздражители, т.е. являются обстоятельством, способствующим преступному поведению, его условием, но не причиной».

Даже в этом случае мы как бы боимся признать, что причина противоправных действий лежит в самом человеке, а окружающая среда способствует проявлению этих причин. Сторонники социального объясняют такой подход простым доводом, что из-за отсутствия сплошной психической диагностики населения нет данных в том, что психические аномалии более распространены среди преступников, чем среди остальных граждан.

Биологический аспект, присутствующий в объяснении причин противоправного поведения, пугал некоторых криминологов по идеологическим причинам. Только из-за идеологической непримиримой позиции многие ученые-юристы не могли даже подумать, что природные свойства человека не только входят в структуру личности, но играют в большинстве случаев решающую роль. Страх перед «ломброзиатским болотом» сковал на многие годы развитие криминологической теории в широком смысле этого слова. Разумеется, она развивалась, но однобоко, с социальным уклоном, другие взгляды, в особенности в объяснении причин преступности, встречали «в штыки».

Таким образом, можно сделать вывод, что развитие человека основано не на поглощении биологического социальным или социального биологическим, а на их взаимодействии. Целостность личности основана на диалектике взаимодействия социального и биологического. Проявление диалектики заключается в том, что чем выше уровень нравственно-психологической деформации личности, тем меньше требуется «давления» конкретной ситуации, и, наоборот, чем меньше нравственно-психологически «деградирована» личность, тем большее влияние должны оказывать социальные обстоятельства на преступное поведение личности.

В жизни имеют место и такие случаи, когда человек с врожденными пороками может их никогда не реализовать в преступный результат, так как те социальные условия, в которых проходит его жизнедеятельность, как раз настолько благоприятны, что напрочь «глушат», тормозят развитие и проявление этих пороков. И, наоборот, можно встретить ситуацию, когда в личности присутствует максимальный уровень врожденных пороков и максимальная степень отрицательного влияния микросреды, тогда на лицо большая вероятность, что человек может попасть на скамью подсудимых. Опять же мы подчеркиваем вероятностный характер совершения преступления в данном случае, потому что ни биологическое, ни социальное не есть причины преступного поведения. Человек не рождается, а становится преступником. Но это не значит, что общество его делает таким. Социальные условия не могут никогда напрямую порождать преступное поведение. Они влияют на духовный мир личности, ее психологию. Но личность – это продукт не только существующих отношений, но также своего собственного развития и самопознания. Одни и те же по своим объективным признакам, общественному пожеланию личности, все равно они по-разному будут оценивать свое положение. Система отношений человека к различным социальным ценностям, нормам, институтам, самому себе и своим обязанностям и т.д. зависит, следовательно, как от внешних, так и от внутренних (личностных) обстоятельств. Человек все равно избирательно подходит к объективной реальности, он «выбирает» те из «влияющих» социальной среды, которые наиболее соответствуют его психологической природе. Поэтому недопустимы ни социализация, ни биологизация причин преступного поведения. В первом случае преувеличивается влияние «среды» на формирование и поведение личности, игнорируются субъективные факторы, психологические свойства личности сводятся к ее социальным ролям, положению в системе общественных отношений. Во втором случае психологическим факторам настолько придается решающее значение, что забывается социальная среда, в которой развивался и действовал человек.

Только взаимодействие между социальным и биологическим позволяет человеку совершенствоваться. И причиной его различных форм поведения будет всегда взаимодействие, в результате которого появляется та или иная поведенческая установка (направленность или решимость – это неважно) совершить те или иные действия.

Причинность как взаимодействие социального и биологического

Причинность как взаимодействие социального и биологического

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Thanx: МГУДТ